История моды. История женской прически в терминах (продолжение). Стрижка бубикопф


История моды. История женской прически в терминах (продолжение)

Дикие Хозяйки

Бандо д'амур (Bandeau d'amour - повязка любви) - дамский парик XVII века из высоко начесанных вверх волос с вплетенными лентами.

Бубикопф (Bubikopf) - дамская прическа «под мальчика» из коротких волос, появившаяся около 1920 года, выражала стиль послевоенной моды.

Витта (Vitta) - лента, которой римские женщины обвивали голову. Использовалась не только в практических целях (удерживала прическу), но являлась признаком сословия - отличала честных женщин от женщин легкого поведения.

Гребень - изготавливался из рога, слоновой кости, дерева, металла и пластмасс. Первые гребни, найденные при раскопках в Европе, относятся к раннему периоду каменного века. Использовались они, разумеется, не только в чисто утилитарных целях, но и для украшения.

Диадема - головное украшение в виде ленты из драгоценного металла с изгибом вверх посреди лба, в который обычно вправляется драгоценный камень. Распространилось с Востока, где на протяжении всей древней истории было символом занимаемого высокого положения. Оттуда оно было заимствовано женской модой как головное украшение для торжественных случаев.

Домлик - чешская девичья прическа, напоминающая гнездо, свитое из волос

Заколка (для волос) (Vitta) - утилитарный и декоративный предмет: удерживает волосы в прическе. Изготавливается из проволоки или пластичного металла, декоративные заколки украшаются каменьями.

Кокошник (Schapel, Schappel) - головное украшение, металлическая лента или венец, украшенный орнаментом или живыми цветами, известное уже в средневековье. Носят его до наших дней во время народных свадебных обрядов. Кокошник невесты большей частью украшается лентами, жемчугом, каменьями или цветными монетками.

Коса - из волос как натуральных, так и искусственных является популярной деталью мужских и женских причесок почти во все эпохи. В Древнем Египте коса из искусственных волос была не только украшением, но и знаком занимаемого положения. Очень модными стали косы у женщин в эпоху средневековья, а также в мужских париках в стиле рококо. Разноцветные искусственные косы из шелковых, шерстяных и других волокон являются принадлежностью некоторых национальных костюмов. В XX веке искусственные Косы используются для сложных вечерних дамских причесок.

Космина - согласно Юнгманну, это понятие означает длинные, незавитые, прямые волосы.

Кэтогэн (Catogan или Cadogan) - прическа, названная по имени лорда Кэтогэна. Длинные волосы сзади стягивались лентой, заплетались или укладывались в сетку. Прическа распространилась при французском дворе в правление Филиппа Орлеанского (1674-1723 гг.). Из Франции эта мода проникла в Пруссию, где она привилась, в первую очередь, среди солдат пехотинцев. Во второй половине XVIII века так назывались пучки из волос на шее в дамских прическах.

Либель (libelle) - специальная заколка для волос, которую носили в пышных прическах около 1900 года.

Мешочек для волос (Haarbeutel) - использовался для мужской прически вэпоху правления Людовика XIV. Длинные волосы (собственные или парик) вкладываются в длинный мешочек из тафты, украшенный лентой или розеткой. Мешочек предохранял одежду от пудры в прическе и был удобнее, чем длинные распущенные волосы. Для парадного туалета не использовался.

Нимб (из лат. nimbus) - хлопчатобумажная лента для волос, вышитая золотом, популярная в Древней Греции.

Палцерж - длинные завитые волосы, модные в Чехии у мужчин в XIV веке.

Парик - изготавливается из натуральных человеческих волос или подобного материала, как, например, из конской гривы, овечьей шерсти, растительных и искусственных волос, шелка и т. п. Подкладка парика делается чаще всего из материи, иногда также из тонкой кожи, в которую вшиваются волосы. Парик был известен уже египтянам, шумерам, ассирийцам, персам и римлянам. Наибольшее распространение он получил в XVII веке при Людовике XIV. В настоящее время он является элементом официальной одежды английских судей и лондонского мэра города. До нас дошла информация из Парижа, относящаяся к 1794 году, которая сообщает следующее: «Роскошь прекрасного пола возрастаете каждым днем. Здесь можно встретить горожанок, платья которых украшены кружевами, стоящими более 2000 ливров. Прически они меняют три раза в день, обычно это три разных парика, один черный, который носят по утрам, каштановый для послеобеденного времени и светлый на вечер, для прогулок по бульвару.

Светлый парик стоит 600 ливров. Вечером ресницы красят в черный цвет. Комиссар Пайан использовал эту ситуацию, чтобы заявить в муниципалитете, что в Париже появилась новая секта, которая исповедует и свято чтит гильотирование. Женщины, напускающие на себя мрачную серьезность, потому что уже не могут при улыбке показать зубы, покупают волосы молодых гильотированных блондинок и украшают ими свои лысые или седые головы. Так возник совершенно новый вид маскарада, новая отрасль торговли и новый вид поклонения». В 1962 году женские парики снова вошли в моду, прежде всего, в Америке. Большие американские универмаги открыли специальные отделы, а затем эта мода и торговля распространились во всех европейских странах.

Парик «алонж» (из франц. allonger - удлинять) - мужской парик из длинных волос, завитых в локоны, ниспадающие по плечам. Впервые появляется в XVII веке при дворе Людовика XIV, а позднее распространяется повсюду, где господствует французское влияние и вкус. До сих пор такой парик носят английские судьи для презентабельности и достоинства. Его антиподом в дамской моде является прическа а ля фонтань.

Перманент - завивка волос с помощью железок или бигуди была известна уже в древнее время и использовалась как мужчинами, так и женщинами. Однако, волны и локоны, полученные этим способом, долго не держатся. Поэтому так быстро распространилось изобретение немца Несслера, сделанное им в 1925 году: так называемый перманент. Длительный срок завивки достигается химической обработкой. Сначала волосы на бигудях должны были нагревать с помощью электрического тока, волны полученные этим методом выдерживают 5-6 месяцев. Волосы закручивались мелкими кудрями и только позднее расправлялись. В настоящее время применяется «холодный перманент».

Прическа а ль Аньес Сорель (a I'Agnes Sorel) - вечерняя прическа, модная в сороковых годах XIX века, названная в честь славной возлюбленной французского короля Карла VII. Волосы спереди разделялись на прямой пробор и перевязывались лентой, сзади же связывались в узел.

Прическа а ля бель пуль (a la belle poule) - название происходит от французского фрегата La belle poule, который в 1778 году победил при Бресте в битве с англичанами. Эта прическа, с высоко поднятыми волосами и украшенная кораблями и парусами, также называлась а ля фрегат (a la fregate).

Прическа а ля Ментенон (a la Maintenon) — прическа получившая название по имени маркизы де Ментенон в середине XVII века. Волосы разделены посредине, высоко подняты и завиты.

Прическа а ля Севинье (a la Sevigne) - женская прическа 1650-1660 гг. Лоб оставался открытым, волосы подвитые или закрученные в локоны падали на плечи и на уровне ушей перевязывались лентой. Название получила по имени французской писательницы маркизы де Севинье (1626-1696).

Прическа а ля Тит (a la Titus) - появилась в период Французской революции. Коротко стриженные волосы по античному образцу закручиваются по всей голове в кудри или завиваются и начесываются на лоб. Изобретателем этой прически, по всей вероятности, был актер Тальма, с ней он выступил в мае 1790 года в пьесе «Брут» Вольтера. Эта прическа была возрождена вновь в 1946-1947 гг.

Прическа а ля фонтань (a la Fontanges) - дамская декоративная прическа из лент и кружев, между которыми протягиваются пряди волос. Название получила по имени Марии Анжелики де Фонтань, возлюбленной Людовика XIV. Однажды во время охоты у нее развалилась прическа, и герцогиня де Фонтань перевязала волосы лентой. «Королю Солнце» это так понравилось, что он попросил герцогиню всегда носить такую прическу, и так она распространилась сначала при французском дворе, а позднее и в других странах. Эта мода выдержала, начиная с 1680 года, примерно четверть века. Сначала прическа а ля Фонтань была низкая и мягкая, затем материю крахмалят и используют проволочный кар­кас. Прическа превратилась в башню, в два раза превышающую размер головы. Англичане называли особо высокий вариант этой прически Tower (башня), а более широкий a commode (комод).

Прическа а ля юрлиберлю (a la Hurluberlu или а lа Hurlupee) — дамская прическа около 1670 года из небольших кудрей, покрывающих всю голову.

Прическа ан Буфон (en Bouffons) - женская прическа конца правления Людовика XIII. Подвитые волосы ниспадают по обеим сторонам лица, лоб закрыт челкой.

Прическа «грива пони» (Ponyfransen) - прическа из коротких волос, начесанных на лоб, появившаяся в конце XIX века. Пользовалась большой популярностью особенно у молодых женщин.

Прическа по-китайски (a la chinoise) - женская прическа тридцатых годов XIX века. Волосы по бокам подвиваются валиком, а сзади связываются в узел, в который вставляется декоративная шпилька.

Прическа тупе (франц. toupet - пучок волос)

1) деталь мужской и женской прически второй половины XVIII века: высоко поднятые надо лбом волосы на подкладке.

2) Накладные волосы, используемые, прежде всего, мужчинами. Тупе из натуральных, химически чистых, некрашенных волос по современному методу подгоняется точно к оставшимся волосам на голове. К коже головы накладные волосы прикрепляются клеющейся лентой-пленкой.

Сетка - найдена уже в раскопках, относящихся к эпохе бронзового века. В средневековье носили сетку для волос из золотых нитей, украшенную цветной вышивкой. В эпоху Ренессанса она чаще всего украшалась жемчугом и драгоценными камнями, как это можно видеть на итальянских портретах. С приходом моды на длинные волосы сетка снова появляется уже в XX веке, сделанная чаще всего из шерсти, бархата и шифона. Кроме декоративной функции сетка используется также с чисто практической целью: невидимые, изготовленные из волосяных волокон сетки применяются для сохранения прически в целости.

Сплендоне (Splendone) - лента из материи или кож, украшенная орнаментом, элемент прически греческих женщин, спереди расширенная, сзади суженная.

Стефане (Stephane) - диадема в виде полумесяца, выложенная бриллиантами, надевалась в торжественных случаях гречанками для украшения прически.

Тонзура (из лат. tondere - стричь) - выстриженный или выбритый круг на темени у католических священников и монахов.

Тутулус - римская женская прическа, когда все волосы высоко подняты. В торжественных случаях на ней носили конусообразную шапочку, покрывающую волосы.

Украшение барб (франц. barbe - борода) - состояло из кружев и лент, обрамляющих лицо и шею. Носили его в XVIII и XIX веках на прическах и чепцах, а в эпоху кринолинов и на шляпах.

Фафрнох (нем. Favoritchen, франц. favoritte) - 1) искусственные кудри, которые женщины носили на лбу и висках. 2) Кисточка на шлеме. 3) Украшение на платье в виде бахромы или кистей.

Ферроньер (ferroniere) - лента, повязанная на лбу, с драгоценным камнем посредине. Свое название получила от «прекрасной Ферроньер», фаворитки французского короля Франциска I (1494-1547 гг.), которая изображена с этим украшением на известной картине Леонардо да Винчи. В моду вошла снова в эпоху бидермейера. Её также называли Seht hierher (смотрите сюда).

Филле (Fillet) - металлический обруч, поддерживающий волосы на темени. Носили его как мужчины, так и женщины в античный период, в эпоху Ренессанса его украшали лентами и каменьями.

Фульфас (Matzenauer, Fullfass) - женская и девичья прическа XVI века, она состояла из пучков волос или кос, которые вкладывались в продолговатые конверты.

Шиньон (chignon) - женская прическа с узлом, который поддерживался гребнем согласно господствующей моде на разной высоте на шее или на голове.

Шпилька — декоративный предмет и одновременно важный элемент прически. Известен уже из раскопок, относящихся к бронзовому веку. Шпильки были популярны в древние века среди египтянок, гречанок, римлянок и германок. Часто делались из драгоценных металлов, украшались каменьями или чеканкой. С помощью шпилек можно укладке из волос придать самую различную форму.

Эскоффион (итал. escoffion) - дамская прическа XV и XVI веков, распущенные, на концах подвитые волосы, укладываются в сетку. Эту прическу можно видеть на многих картинах итальянских мастеров эпохи Ренессанса.

beauty.wild-mistress.ru

Crossfashion Group - Прически в стиле «Великий Гэтсби»: варианты укладок для волос разной длины, видео-уроки

cf eb88546aba8b20334483e4cee8429afe

Уже который год на волне кинопостановки База Лурмена не стихает интерес публики к образам в стиле 20-х годов. Корпоративы и свадьбы в стиле «Великий Гэтсби» догнали и перегнали по популярности вечеринки на тему «Стиляги»! По сей день модницы выясняют, как одеться в стиле Дейзи Бьюкенен или сделать макияж и прическу, подобные тем, что носили женщины «ревущих 20-х». Что же, не будем томить страждущих, большая подборка видео-уроков причесок времен романа «Великий Гэтсби» для волос разной длины, вашему вниманию.

Вообще, когда речь заходит о моде 20-х годов, основное, на что делается акцент в статьях и рассуждениях — Первая мировая война и ее последствия для моды: женщины забросили корсеты, укоротили юбки, подстригли волосы, стали активно пользоваться декоративной косметикой и танцевать энергичные танцы, - что тут же отразилось на обуви: в моду вошли туфли с Т-образной перепонкой, ремешок, который фиксировался на щиколотке.

cf p1713vs11113b21hmvt67110c8jd3

Подобное крепление позволяло танцевать и не опасаться, что туфли улетят в неизвестном направлении. Мода стала почти демократичной, а нравы более свободными.

 

Итак, главные черты костюма в стиле 20-х: платье прямого силуэта, туфли с Т-образной перепонкой, яркий макияж и короткие волосы, уложенные определенным способом (или имитация прически из коротких волос).

cf 15-retro-dresses

 

cf 20859

В те славные времена существовало несколько базовых стрижек, на основе которых выполнялись модные укладки: бубикопф (нем. «под мальчика», считается первой короткой женской стрижкой), боб, карэ и многие другие.

Стрижка "бубикопф"

cf 1408781795 2

Кроме длины волос была еще одна характерная черта причесок того времени - невероятно популярная «волна», которую уже в конце 19 века выполняли на длинных волосах горячим способом, применяя специальные, нагретые до определенной температуры щипцы, а к 20-м годам прошлого века придумали холодный вариант укладки «волна», что существенно облегчило жизнь и парикмахерам, и их клиенткам. Волну стали делать на коротких волосах, используя в качестве фиксатора специальный состав из семян льна.

cf 53edd57c1f395d72408b45aa

 

cf 53edd5771f395d72408b45a9Ближе к 30-м годам укладки на основе холодной волны стали уступать место более простым прическам из коротких прямых или слегка завитых волос. К слову, Дейзи Бьюкенен в экранизации Лурмана «Великий Гэтсби» носит как раз стрижку и укладку, близкую, скорее к моде конца 20-х -начала 30-х годов. В то время стали невероятно популярны украшения для волос, всевозможные ободки с перьями и без, декоративные гребни, повязки на голову и прочие заколки.

Украшения для волос в стиле 20-х годов.

cf b1e2aa

Итак, проще всего воспроизвести прическу в стиле 20-30 годов будет девушкам и женщинам, предпочитающим в повседневной жизни короткие стрижки — «а-ля гарсон», «боб», «карэ» и пр. Обладательницам длинных волос придется маскировать шевелюру под прическу из коротких волос. Сделать это, на самом деле, не так сложно, как может показаться на первый взгляд.

 

Имитация прически «боб». Длинные волосы накручиваются на плойку и укладываются таким образом, что в результате создается впечатление аккуратно завитых коротких волос.

 

 

Очень простой и эффектный способ укладки длинных волос в стиле 20-х-30 гг.

 

 

Холодная волна на волосы средней длины.

 

 

Прическа «боб» из длинных волос.

 

 

Для обладательниц коротких стрижек создать прическу в стиле «Великий Гэтсби» не должно составить особого труда. Если вы носите стрижку «боб» или «карэ», просто накрутите волосы плойкой среднего диаметра (или на некрупные бигуди), сбрызните получившиеся кудри лаком и аккуратно уложите их пальцами в прическу. (Если расчесать локоны расческой, эффект будет уже не тот).

cf 16387e46f23ccb066819ea4576991627

Укладка коротких волос с помощью плойки и зажимов.

 

 

Холодная волна на коротких волосах. Такая укладка выполняется только на влажные волосы, предварительно обработанные пенкой (муссом) или другим фиксирующим средством для укладки. Обратите внимание, как мастер сначала формирует волну пальцами и только потом фиксирует ее зажимами для сушки. Принцип создания холодной волны одинаков как для коротких, так и для длинных волос.

 

 

Многие задаются вопросом, отчего стиль 20-х годов стал так популярен среди организаторов праздников? Дело, безусловно, не только в очаровании ушедшей эпохи, но и в довольно незамысловатых костюмах, характерных для того времени. В гардеробе почти каждой женщины найдется прямое платье, длинная нитка жемчуга и туфли «мэри джейн». Характерный макияж и прическа завершат образ. Возможность создать эффектный карнавальный костюм из подручных средств — серьезный аргумент в пользу неугасающей популярности стиля «Гэтсби», согласны?

cf img30960 1

 

Еще по теме:

 

Мейк-ап в стиле «Великий Гэтсби»: характерные особенности макияжа 20-х годов и видео-уроки

 

cf 1bou jpg 1316682333

 

Фото: casual-clothes.ru, mylitta.ru, surfory.com, dressrent.ru, duriglamura.ru, 3ladies.ru, hairlife.ru

 

www.crossfashion.ru

Как женщины впервые в истории массово остриглись «под мальчиков»? Женские причёски 1920-40-х годов | Красота и здоровье

Считают, что первую короткую женскую стрижку сделал французский парикмахер Антуан де Пари ещё в 1909 году. Вдохновил его на это образ Жанны Д’Арк, которая, как известно, подстриглась под юношу, чтобы было удобнее воевать с английскими оккупантами.

Однако настоящий фурор произвела спустя год американская танцовщица Ирен Касл. Она появилась на публике с причёской, которую позже назовут «боб» — округлой и такой короткой, что была видна шея. Хотя Касл потом призналась, что настоящей причиной «пострига» было пребывание в больнице, вскоре за ней последовали и другие прогрессивные модницы того времени (вроде Габриэль Шанель, у которой тоже была своя история про локоны, опалённые у газовой плиты).

В 1917 году французский поэт Поль Моран записывает в своём дневнике: «Вот уже три дня в моде короткие прически для женщин. Все ей следуют, вдохновляемые мадам Летейе и Шанель…».

Тяжёлые будни Первой Мировой вообще сильно изменили женщин. Заменив воюющих мужчин на производстве, они стали всё чаще обрезать свои длинные волосы — поначалу исключительно в практичных целях. Одновременно женщины становились всё более самостоятельными и самоуверенными.

А в 1920-х годах стало казаться, что газовая колонка Шанель опалила весь мир. Вместо изнеженных и фигуристых дам-цветов на улицах появились худощавые и плоские девушки с короткими стрижками. Они были активны и сексуально раскованны, курили и энергично танцевали новые модные танцы вроде чарльстона и фокстрота. Об этом эмансипированном поколении и была написана повесть В. Магеритта «Le Garcon» (фр. «Мальчик»).

В результате слово «Гарсон» стало нарицательным для всего стиля, в первую очередь — для причёски (в Германии её называли «бубикопф» — «голова мальчика»). Короткие волосы могли быть слегка завиты, а могли иметь чёткие геометрические линии и низкую чёлку (такая чёлка позволяла ярче выделить глаза — основной акцент облика того времени). В итоге причёска иногда напоминала надетый на голову шлем (как у Луизы Брукс — звезды немого кинематографа).

Сначала короткие причёски носили только юные девушки, но потом подтянулись и барышни постарше (тем более что такая стрижка изрядно их молодила). Страдали разве что натуральные блондинки — ведь в 1920-е годы модным цветом волос был только тёмный.

Часть общественности поначалу очень болезненно отреагировала на исчезновение длинных волос. Поэтому борьба женщин за право носить короткую причёску была не менее яростной, чем борьба за избирательные права. Короткие стрижки объявляли безнравственными и уродливыми, писали, что они разрушают семьи и даже приводят к облысению и головным болям.

Ф. Скотт Фицджеральд «Волосы Вероники»:

«- Как по-вашему, мистер Чарли Полсон, не обрезать ли мне волосы?

Чарли оторопело поглядел на нее.

 — Почему вы спрашиваете?

 — Я как раз подумываю об этом. Нет проще и вернее способа обратить на себя внимание. …Видите ли, я хочу стать роковой женщиной, — невозмутимо заявила она, а далее сообщила, что короткая стрижка — первый, но необходимый шаг на пути к этой цели.

…- Вы так верите в короткую стрижку? — спросил Д. Рис по-прежнему вполголоса.

 — Я думаю, что она подрывает устои, — серьезно подтвердила Вероника".

В ответ на критику некоторые дамы писали целые трактаты.

Певица Мэри Гардэн, из статьи «Зачем я постриглась»:«Стрижка — это состояние ума, а не просто способ что-то делать с волосами… Я думаю, что длинные волосы — это еще одни оковы, которые сбросили женщины на пути к свободе».

Были среди женщин и оппоненты короткой стрижки. Актриса немого кино Мэри Пикфорд в пику своей тёзке опубликовала в 1929 г. статью «Почему я не стригусь», но вскоре после этого… тоже постриглась.

В 1930-х мода вновь становится более женственной, а волосы постепенно удлиняются, закрывая шею и спускаясь до плеч. Большинство женщин делает косой пробор и завивает локоны чёткими зигзагообразными волнами (благо, перманентная завивка уже вошла в обиход). На смену темноволосым «девочкам-мальчикам» приходят шикарные платиновые блондинки, активно пропагандируемые кинематографом.

Первой знаменитой «блонди» Голливуда стала Джин Харлоу. Говорят, так сильно осветлять волосы она стала, чтобы увеличить высоту низкого от природы лба. «Платиновый» цвет и уложенная аккуратными мягкими волнами чёлка стали образцом для подражания. Вскоре ряды киноблондинок пополнили Марлен Дитрих, Мэй Уэст, Любовь Орлова и прочие «звёзды» 1930-х.

Не отставало и остальное население. Владелец кинокомпании и опекун Харлоу — Говард Хьюз — даже открыл в США клубы «Платиновая блондинка» и назначил приз в 10 тыс. долларов тому парикмахеру, который сможет создать краску для волос такого же оттенка, как у Джин. В результате многие дамы в попытках соответствовать моде напрочь испортили свои волосы гидроперитом (при большой концентрации он приводил не к осветлению, а к облысению).

К началу 1940-х в моду снова входят длинные пряди волос. Их то завивают в локоны «а-ля Мальвина», то заплетают в косы, которые затем обвивают вокруг головы или укладывают от уха до уха «корзиночкой».

Ещё одна длинноволосая причёска обязана своей популярностью Веронике Лейк — американской кинозвезде сороковых годов (именно с неё частично срисован образ мульти-пульти-секси-красотки из к-ф 1988 года «Кто подставил кролика Роджера»). Свои роскошные белокурые волосы актриса слегка завивала на концах и расчёсывала на боковой пробор. Как-то во время одной из фотосессий непокорные пряди упали и закрыли Веронике один глаз. Вышло очень игриво.

Новую причёску прозвали «пикабу» (от англ. «Peek a boo» — игра в прятки), и она стала столь популярна, что во время войны правительство США даже попросило актрису сняться в специальной соцрекламе. Там Вероника недвусмысленно показывала, как длинные волосы работницы завода застревают в станке.

Восторг вызывали и роскошные крупные локоны рыжей красавицы Риты Хейворт, эффектно продемонстрированные в к-ф «Джильда» (1946). Некоторые даже считали, что следующий фильм с участием актрисы — «Леди из Шанхая» — провалился именно из-за того, что режиссёр убедил её подстричься и перекраситься в блондинку.

Однако самая характерная причёска 1940-х выглядела так: надо лбом делался валик, букли или завивка, а остальная масса волос собиралась сзади в пучок, который иногда укладывали в сетку.

Взять хотя бы «Завитки Победы» («Victory Rolls»), которые популяризовала в середине сороковых Бетти Грейбл — актриса, танцовщица и звезда «пин-апа». Её чёлка была высоко поднята и завита в две трубочки — концами внутрь. Создавалось впечатление, что внутри завитков до сих пор находятся бигуди. Остальные волосы тоже завивались, убирались назад и либо частично распускались, либо прихватывались яркой заколкой или бантом.

Причёски с обилием завитков, поднятых надо лбом, продержались вплоть до конца 1950-х.

Продолжение следует…

shkolazhizni.ru

от смерти-в-кино к смерти кинематографа

Мне хочется показать Смерть, какой я видел еестолько раз в своих снах. Это женщина.А глаза ее не такие, что так часто видишь вокруг,в них какой-то необыкновенный свет. Она видитвсе. Смерть – она такая живая.Ф. Феллини

В 1929 году Отто Дикс пишет портрет дочери «Нелли с куклой II»: девочка с модной стрижкой «бубикопф» на нём - и «мальчик», и «лолита». В. Набоков с 1922 г. по 1937-ой жил в Берлине, в его кинематографической атмосфере: среди двойников, фантомов, людей-силуэтов - только здесь два равно иллюзорных мира (реальность и грёза) наконец встретились друг с другом. Из всех теней, пущенных тогда по миру, самая знаменитая - героиня фильма Г. В. Пабста «Ящик Пандоры», снятого в 1929 г. по драме Ф. Ведекинда (1902). Лулу – воплощение «духа земли», губящее мужчин. В своей предпоследней немой картине Пабст воспел реванш женщины, чья сумеречная красота не смягчена ни воспитанием, ни образованием. Убийство Лулу – единственное, что может пресечь череду падений и смертей. «В 12 лет она продавала цветы перед кафе Альгамбра, ходила босиком вокруг клиентов с 10 вечера до двух часов ночи» - пишет Ведекинд: перед нами и новая Нана, и «достоевская» сиротка, и мстительница. Многосложность литературной основы обернулась напряженными поисками по всему миру актрисы на главную роль. Повествование фильма, построенное на светотени, обязано своей магической силой открытию идеальной исполнительницы – американки Луизы Брукс, обессмертившей шлемообразную причёску, впервые в истории кино поцеловавшей девушку, создавшей образ «роковухи», смешливой и непоседливой до самой своей гибели от ножа Джека Потрошителя.

Сюжет «Sex Murder» в раннем кинематографе процветал, а в Германии даже приобрел архетипические черты, благодаря живописным аналогам: «Сексуальный убийца» Даврингхаусена появился в 1917 году, через год - «Джон – сексуальный убийца» Гросса, в 1920-е – «Сексуальный убийца» Шлейтера и целая серия Дикса под тем же названием. Пафос всех этих картин обрядовый: женщина, зарезанная прямо в кровати, - и жертва, и губительница. В кино 10-х годов образцовая вамп - датчанка Аста Нильсен, трагическая брюнетка с короткой стрижкой и острой челкой. В «Танце смерти» (1912) ее без вины виноватая героиня вонзает кинжал в грудь мнимого любовника. Типаж узнаваем и в «Безрадостном переулке» (шедевр Пабста 1921 года), и в «Опасном возрасте» (1929), но именно Лулу суждено было стать его высшим воплощением, танцовщице Брукс – иконой стиля, а Пабсту – режиссером, чья «поножовщина» означила смерть немого кино, закат его магии, орудийный предел. Символичен нож крупным планом («the knife blade»), предвосхищающий теоретический монтаж сцены убийства Настасьи Филипповны в трудах С. Эйзенштейна.

Лулу Брукс - baby кокаиново-джазовой эры, но с родословной: она – Миньона и шлюха, пастушка и вампир, скорбный дух и желанное тело; она – мотылёк в сумерках, и Клеопатра на одну ночь. Весь фильм – её мимолётный танец в «египетских тьмах» Европы: смерть, принятую с любовью от ножа Джека Потрошителя, актриса исполняет, как последнее танго перед успокоением и просветлением, которое затапливает, облучает зрителя. Лондон Пабста – викторианская рождественская открытка, на ней Лулу – крошка Нелл, а Джек – Оливер Твист: дети-сообщники из романов Диккенса; брат и сестра, разлучённые и обретшие друг друга. Мне вспоминаются еще Соня Мармеладова и Раскольников, «страшно сошедшиеся» за чтением Библии при свете копеечной свечи.

Брукс удавалось, как никому до неё, источать с экрана истинно киногеничную ауру: хотелось жизнь положить, чтобы прикоснуться к источнику мерцания. В американском сленге «кинофильм» - flicker. Луиза Брукс на экране – волшебная иллюстрация технического значения этого слова: субъективное восприятие человеком колебаний светового потока искусственных источников освещения, вызванных колебаниями напряжения в электросети.

Даже полностью обнажаясь в танце, в кадре, актриса не прятала неимоверно печальных глаз. При этом глубина «чёрного» диковатого взгляда контрастировала с простодушными манерами от природы жизнерадостной детки, флаппер (еще один женский архетип немого кино). О. Булгакова в книге «Фабрика жестов характеризует походку Анны Стен в «Девушке с коробкой» Б. Барнета как спотыкающуюся, скачущую, соединяющую динамичность подростка и мельтешенье слэпстика. Похоже двигалась в ролях девочек зрелая Мэри Пикфорд, и С. Юткевич описывает ее в 1925 году похожей на московскую беспризорницу. По наблюдению Булгаковой, так же движутся в 1927 году Клара Боу и Лу Брукс, It – girls с новым sex appeal. Набоков в «Лолите» будет описывать эту походку уже как эротическую. Через полвека французский режиссер Люк Бессон наделит такими походкой, стрижкой и смехом Матильду - героиню фильма «Леон».

Леон – двойник режиссёра, оживившего самый прекрасный и смертоносный кинообраз. Фильм Бессона - кино про кино, которое может быть, по словам С. Добротворского, «самым сильным наркотиком», «тайной существования» и «упражнением в Смерти». Бессон тоже рвётся по ту сторону экрана. Как Фассбиндер искал в новостройках Гамбурга натуру французской «новой волны», а в сверстниках сходство с Хамфри Богартом, так и Бессон ищет в Матильде Лулу - дух 20-х, когда «поклонникам звезд больше всего нравились их волосы».

В конце 50-х, по приглашению Анри Ланглуа, директора французской Синематеки, в Париж на ретроспективу своих фильмов, завершившуюся показом «Ящика Пандоры» и банкетом, приехала Луиза Брукс. Она вошла в жизнь Ланглуа, став его идеей фикс, после 1953 года, когда была уже всеми забыта. При входе во дворец «Токио» он разместил огромный портрет актрисы, и в ответ на вопрос, почему он повесил портрет незнакомки, Ланглуа бросил фразу: «Гарбо не существует, Дитрих не существует. Есть только Луиза Брукс». Когда Хичкок настаивал на том, что кино-вамп должна быть блондинкой, Трюффо, «приёмыш» Синематеки, с ним упорно не соглашался: в его триллере «Невеста была в черном» Жанна Моро сыграла убийцу мужчин, стриженую под Лу. Эта причёска к лицу и Анне Карине в фильме Годара «Жить своей жизнью». Не случайно героиню зовут Нана, и она - проститутка, застреленная в финале (отсылка и к роману Золя, и к драме Ведекинда, и ко всей истории кино). Синефил Тарантино, поклонник «новой волны», причесал Уму Турман в «Криминальном чтиве» уже «под Анну Карину».

От Пабста до Бессона творцы, рвущиеся туда, всякий раз натыкаются на холодную – холоднее, чем смерть, - белизну экрана. Кокто, Трюффо, Годар считали, что кино – единственное искусство, показывающее Смерть за работой. Отвечая на вопрос «что такое кино», Трюффо вспоминает фильм Николь Ведрес «Париж 1900», в котором есть потрясшая его сцена – в ней снят изобретатель летательного аппарата: «Он готовился к прыжку со второго этажа Эйфелевой башни. Внизу ждут представители кинохроники. Он мешкает какое-то время, а затем бросается в пустоту и разбивается насмерть. Совершенно ясно, что, не будь здесь камеры, он не прыгнул бы, отложил испытание. Это одна из первых жертв кино. Можно сказать, что кино убивает». Оно наиболее приспособлено к скачкам воображения, только в нем возможна и чистая форма страха, и чистая форма экстаза.

Ключ к «Леону» - эпизод в кинотеатре: герой смотрит старый американский мюзикл, покачиваясь всем телом, вытягивая шею, как бы скользя и падая в генетическую праформу (по Эйзенштейну). На этом пути забвения Леон не мог ни встретить вечную Лулу. Он – профанный зритель: не знает имён даже Чаплина и Монро. Думаю, они просто не совпадают с его ритмом – семенящие, моргающие ресничками, с лицами-тотемами и неорганическими поп-телами, похожими на корпус заведенной куклы. Матильда-медиум затевает «угадайку» с целью установления контакта героя с его прототипом. И Леон играет в элегически умирающего Джона Уэйна, изображая его волокущуюся походку, кривое лицо – это репетиция собственной гибели в постановке вызванной из заэкранья смертоносной стриженой Лулу.

В 1929 году «Ящик Пандоры» ознаменовал конец эры великого Немого. Шедевр Годара «Жить своей жизнью» (1962) – конец не только «новой волны», но и так называемой «метафизической школы», трансцендентальной традиции Дрейера – Брессона. С. Зонтаг в статье 1997 года «Век кино» написала о его «необратимом упадке» и «болезненном разложении». Она смягчила приговор допущением, что, «возможно, умирает не кино, в синефилия, как особое чувство любви, рожденное кинематографом, который был крестовым походом, мировоззрением». Любовь эта обречена вне темноты зрительного зала. Уже давно ритуал похищения образами неведом зрителю – пленнику домашнего пространства, в котором внимание расконцентрировано. Самые экстремальные аттракционы бессильны перед комфортом: нет кинотеатра, потёмок и безымянных незнакомцев. Подростки Трюффо и Годар попросту жили в Синематеке, ведь для скачка воображения необходима совершенная абстракция от непрерывности, то есть от предшествующего и последующего, которыми мы обременены. Великий фильм обладает физическим бытием, значит, не только смертельно потрясает наше существо, но и сам смертен.

Одним из первых Зигфрид Кракауэр увидел в «Ящике Пандоры» черты разложения стиля и темы – атмосфера, лишенная содержания. Джон Уэйн сыграл как в «Дилижансе» Форда, первом и единственном парадигматическом вестерне, так и в «Искателях» Форда (1956), окрашенных в тона заката жанра. Не потому ли прототипом Леона становится усталый и одинокий ковбой – обломок выцветшего мифа: персонаж «Искателей» окончательно выпал из истории и уходит в небытие, так и не успев пожить в покоренном им мире. Когда были пройдены этапы смерть-в-кино; смерть – это кино; кино – это смерть, Энди Уорхол продемонстрировал, как умирает сам фильм, кончается кино как форма. На мгновение подарило надежду чтиво, сочиненное Тарантино, - упоительная бульварщина, озвученная музыкой 60-х – 70-х годов. Безумного Квентина воспитал «Видео-архив» и киноклассика. Однажды он захотел вскрыть себе вены, но передумал – решил досмотреть любимый фильм.

Вот уже несколько лет журнал «Total film» регулярно оповещает фанатов, что «непревзойденный синефил», режиссер «Бешеных псов», где-то, в недосягаемой виртуальности, перебирает идеи ремейков других ремейков, за которыми витают исчезающие тени чёрно-белых лент. Два «килл-билла» грозят обернуться бесперебойным воспроизводством, пирушками репрезентации, избегающей предела, а значит, - лишенной метафизики. Не случайно матрицей дилогии стал гонконгский боевик (образчик самоклонирования), а не Годар или французский нуар. Ума надела желтый костюм Брюса Ли для мести «невесты» (которая у Трюффо была в черном), но почему-то новая игра не обнадежила нас. Где ты, святая любовь автора «Криминального чтива» к Лулу и Нана с их «бубикопф»? Знаки «Биллов» украсили интерьер синефильского сознания, но ФИЛЬМ перестал быть мнемотическим феноменом, ввергнутый в гробницу киноистории. В щемяще-нежном, любимом маститыми киноведами, «Леоне» кинопоэтика в последний раз «на последнем дыхании», напророченном детьми Синематеки. С. Зонтаг убеждена: теперь никакая скорбь не воскресит исчезнувшие, возбуждающие тело и мысль, церемонии тёмного зала: «Замечательные картины продолжают появляться, но вы с трудом найдете, особенно среди юных, синефильскую любовь к кино, которая есть несомненный вкус, воспитанный жадностью к просмотру и пересмотру как можно большего количества лент великого прошлого кинематографа. Но синефил не играет никакой роли в эпоху гипериндустриального кино. Если оно и может возродиться, то только через рождение новой любви к кино».

Кинокритики регулярно последние десять лет сообщают нам, как тот или иной патриарх кино демонстрирует все признаки творческой деградации. М. Трофименков в 1997 году опубликовал в «Искусстве кино» статью, смысл которой исчерпан уже заголовком: «Тоска В. Вендерса (о последнем фильме «Конец насилия»). Лейтмотив рецензии – «ушла магия». Бессон сделал официальное заявление, что уходит из профессии, потому что все запланированные им 10 фильмов сняты. Десятым, после 6-летнего перерыва, стал «Ангел-А» (2006). Из потока рецензий я выделю общее место: «несмотря на то, что количество фильмов, из которых Бессон «позаимствовал» идеи, измеряется чуть ли не десятками, сам режиссер отрицает этот факт. Такого количества даже не цитат, а откровенного плагиата никто давно не видел, а поэтичная атмосфера чёрно-белого Парижа раны не бередит. Сюжет – не что иное, как «Небо над Берлином» Вендерса, да и персонажи будто взяты «напрокат» из других лент».

Когда-то вечная Лулу, как Персефона у переправы, подносила Леону смертоносные дары кино. Новой любви не бывать? Оглянувшись, призраки погасили за собой необыкновенный свет, а мы, последыши, погрузились во тьму иного рода.

omskpress.ru


Смотрите также